07:58 

"Обратная тяга"

Айте
Итак, первой публикацией в дневнике станет последний написанный мной фанфик.

Фандом: Сверхъестественное.
Персонажи: Дин Винчестер\Кастиэль Новак; Сэм Винчестер, Роберт Сингер, Эва Уилсон, оригинальные.
Жанр: Слэш, Ангст, Драма, AU, Songfic, Повседневность, Hurt\comfort
Предупреждения: Нецензурная лексика, ООС
Рейтинг: NC-17
Размер: Макси

Описание: молодой, недавно прошедший стажировку пожарный 1 уровня в критической ситуации нарушает инструкции - свод правил и библия каждого профессионала пожаротушения. Нарушение спасает напарников, но едва не стоит жизни самому стажеру. Мягко отъезжая в туман угарного делириума, парень не подозревает, что спешит помощь. Громкий мат, огонь и опасность...

Статус: В процессе.
Посвящается моей дорогой бете - celestial_being
А также всем мужчинам и женщинам, готовым пойти за нами даже в огонь


"Чтобы нарушать правила, нужно их хорошо знать"

Celldweller - Shut Em Down
Nickelback - Hero
Jen Titus - O, Death


Широкая кровать кажется необъятной – занимает добрую половину крохотной комнаты. На постели тесно, как нити каната, переплетены обнаженные тела, выхваченные полоской искусственного света, прокравшейся в небольшую щель между косяком и дверью. Интимный полумрак скрывает невероятный беспорядок, царящий в спальне – самый настоящий первобытный хаос. Подушки безжалостно сброшены на пол, чтобы не мешались, рядом на куче шмоток валяется сырое полотенце, в наэлектризованном, искрящем от эмоций воздухе витает аромат геля для душа. Громкие недвусмысленные стоны, низкие, гортанные. Столь неистовые, что сотрясают стекла. Руки бесстыдно касаются самых сокровенных мест, поцелуи влажные и звонкие. Пошлые. Капли пота стекают с гладкой чувствительной кожи, впитываясь в смятые простыни. Развратные ласки торопливы, слишком неосторожны, чтобы назвать их нежными. Чистая, незамутненная страсть, животная и низкая.

- Глубже, детка, - властно приказывает мужчина. – Давай, всоси его весь! – он подкидывает бедра вверх, чтобы погрузиться в горячий податливый рот почти до основания, с усилием придерживая затылок партнера рукой. Ладонь мозолистая, костяшки кое-где покрыты большими белыми рубцами. Раскачанные, атлетические мускулы, рельеф пресса отчетливо пропечатывается, когда он напрягает мышцы живота. Широкие плечи, стройная талия, узкие бедра. Прекрасно сложенная фигура – молодой бог, спустившийся с Олимпа. Тембр голоса – густого, как мед, баритона – вибрирует от желания, в нем слышна легкая эротичная хрипотца. Светлые короткие волосы, нахальная, вечно взъерошенная челка. Выразительная, очень живая мимика. Взгляд – как выстрел из высокоточной армейской снайперки. Он прикусывает нижнюю губу, нетерпеливо хмурит брови, сладко жмурится, как довольный сытый кот на солнцепеке. Каждое движение, каждый жест и вздох что-то значат. Сейчас весь его вид, бесстыдный и возбужденный, символизирует неразбавленный, неистовый секс. Он не хочет скучно и обыденно испытать оргазм. Он жаждет наслаждаться действом, мучительно затягивать восторг обладания, дразнить себя и партнера. Филигранно управлять таинством, в чем преуспел. – Да, вот так, - похвалил он, разомлевая под послушным влажным обхватом. Откинулся назад, плотно сжимая челюсти, и начал вдалбливаться закаменевшим стволом так глубоко, что, кажется, трахал уже в горло. Блаженная томная нега охватила все его существо, сопротивляться настолько масштабному, оглушающему наплыву экстаза сил не нашлось, поэтому он расслабился, опустив вторую руку на голову любовника, авторитарно насаживая на себя, еще пару раз втиснулся между скользких от слюны губ, и кончил, позволив удовольствию распылить сознание по вселенной.

- Дин, - вырвал его из небытия возмущенный голос. - Ты что, спать собрался?
- Нет, - он приоткрыл один глаз и скосил его вправо. – Сейчас я отдышусь, и продолжим, - лениво ответил мужчина. Кровать качнуло – с нее поднялся изящный парень лет двадцати пяти. Дин медленно выдохнул, поерзал по кровати, устраиваясь поудобнее. Недовольно поморщился, когда дверь раскрылась шире, пропуская в спальню яркий сноп света, упавший ему прямо на лицо. Шлепанье босых ног по полу – мужчина понял, что любовник пошел в кухню. - Ник! – зычно крикнул он.
- Ну? – гулко донеслось из глубины квартиры.
- Воды принеси.
- А пожалуйста?
- Не дерзи, - на автомате бросил Дин. Беззлобно и без упрека. Всего лишь привык к подобной манере общения. Еще ни один человек не добился от него добровольной учтивости или соблюдения этических норм. Прост, как десять центов. Упрям, бесхитростен и груб. Несгибаемая воля, а характером можно гвозди забивать. Дипломатия или интриги не его конек. Незаменим там, где нужна сила, потому что умеет ее применять. Шутки его по большей части плоские или черные, но всегда остроумные. Дружба – придирчивая, справедливая и настоящая. Крепкая, на которую можно положиться в любой, даже самой дерьмовой ситуации. Скор на расправу. Решителен. Опасен для врагов. Беспощаден. Приветлив для друзей. Радушен. Идеальный мужчина.

- На, - парень протянул ему стакан, с которого на распаленную грудь капали крупные холодные капли. От такого контраста по коже побежали мурашки, и появилось желание передернуть плечами.
- Нахрен ты на меня капаешь? - с досадой спросил Дин, но питье принял, тут же влив в себя крупными жадными глотками почти половину. От ледяной жидкости зубы моментально начало ломить, будто он сунул в рот пригоршню снега. – И чего стоим? – снисходительно поинтересовался он, изогнув бровь. Более, чем прозрачный намек.
- Ты несносен, - фыркнул Ник. Упал на кровать едва ли не с разбегу, матрас подбросило, спружинив, а вода от полученного усилия благополучно выплеснулась на живот мужчины.
- Твою мать! – раздраженно воскликнут тот. – Все, - Дин бросил опустевший, а засим ставший ненужным стакан на тумбочку. - Молись, щенок! - и резко перекатился на другую сторону постели, подминая под себя хрупкое тело. Ладонь проворно спустилась по талии к пупку, а затем к члену, обвилась вокруг тугим кулаком. Дин, насмешливо созерцая извивающегося от полноты ощущений парня, нажал большим пальцем на головку, впивая ноготь в чувствительное отверстие уретры, удовлетворенно выслушал болезненный всхлип. Прикусил мочку уха, горделиво отмечая, как эта жесткая ласка заставляет сердцебиение партнера участиться до лихорадочного ритма, а лоб и верхнюю губу покрыться россыпью пота.
- Ты, - на выдохе прошептал Ник. - Трахнешь уже меня сегодня?
- Ах ты, шлюшка! - с притворным негодованием протянул мужчина, вжимаясь налитым стояком в пах любовника. Низ живота снова свело голодной судорогой, что неудивительно. Дин любил секс. Нет, он любил трахаться. Мог проводить в койке все выходные, отлучаясь только в туалет, душ и кухню. Пожалуй, все время, не связанное с работой и естественными потребностями, типа сна, он кого-нибудь жарко пялил. В последние несколько месяцев – Ника. С ним удобно. Комфортно. Умелый и сексуальный, не чурается экспериментов. Достаточно умный, чтобы не задавать вопросов и не лезть в душу. Доступный и осознающий, что никакого постоянства между ними быть не может. Самое оно для одиночки, конкретно повернутого на трахе. – Невтерпеж? – иронично уронил он.
- Дин!..
- Хочешь, чтобы я натянул твою похотливую задницу на свой член? – продолжал издеваться мужчина.
- Дин!!! – едва ли не плача. Рук и невинных поцелуев мало, невероятно мало, чтобы удовлетворить пожар, тщательно разжигаемый искусными прикосновениями.

- Ладно! – снизошел Дин. - Обязательно, только… - договорить он не успел. Откуда-то с пола раздавался въедливый настойчивый писк, не оставляющий своей назойливостью ни грамма сомнений. Звук входящего сообщения заставил Дина насторожиться, он встрепенулся всем телом, изменился в лице. Стал строже, словно отрешился от Ника и всего мира, упругим рывком поднялся с кровати. Спешно нашарив брюки, дернул пристегнутый к ремню служебный пейджер и активировал экран нажатием кнопки. Наскоро пробежался взглядом по строчкам текста и принялся одеваться, даже не повернувшись к любовнику.
- Сваливаешь? – только и спросил Ник. Он прекрасно понимал, что Дин сейчас уйдет, и задавал этот глупый вопрос только чтобы не сидеть молча и не показать своей злости, наблюдая, как тот безучастно накидывает на себя рубаху.
- Да. Экстренный, - рублено ответил Дин и, бросив на парня чуть виноватый взгляд, взялся за ручку двери. – Прости, детка.
- Приезжай потом! – догнало его в спину.
- Не обещаю, - крикнул мужчина уже из коридора.

Ник остался один. Возбужденный, неудовлетворенный и в гнетущей ярости, как не раз бывало. Он знал, куда так срочно смылся Дин. У него ответственная и важная деятельность, связанная с серьезным риском. Статистика показывает, что за год около восьмидесяти тысяч человек получают травмы различной степени тяжести и более сотни – погибают. Дин Винчестер, тридцать лет, офицер федеральной пожарной службы города Милуоки, штат Висконсин. Основное подразделение – АРИСП, аварийная разведка и спасение пожарных. Вытаскивает из беды тех, кто должен вытаскивать из беды. Парень ненавидел работу любовника, ненавидел так сильно, что не смог бы даже выразить свои чувства словами. Раздражался и обижался на неосторожных людей, не умеющих обращаться с огнем. Боялся и тревожился за жизнь Дина. Если его вызвали сразу после дежурства - дело плохо. Где-то кто-то не справился с заданием и встрял в неприятности. И поэтому Дин, как старшина боевого звена и командующий спасательными операциями, должен бросить свой отдых, забить на близкого человека и нестись со всех ног, выручать какую-то легкомысленную или непутевую задницу из пламени ценой собственного здоровья. С учетом одержимости Винчестера работой, можно с уверенностью сказать, что однажды Ник Хэттуэй своего партнера со смены не дождется. Хотя, партнер – это слишком громко сказано. Дин просто трахает его в свободное от службы время – трахает талантливо, нужно сказать! – а Ника вроде устраивает подобный расклад. Хотел бы он, чтобы Дин пришел как-нибудь заняться сексом и остался навсегда, но такого рода ситуация из области фантастики. Нашествие инопланетян, право, и то вероятнее. Юморной, веселый и откровенный мужчина давно и безнадежно женат на своем деле. Пожарная часть – его мать родная, а гидрант - любимый друг. То, что достается Нику – и так уже много.

Спустя двадцать минут Дин в полном защитном облачении слушал инструктаж. Как всегда, на экстренных вызовах его сокращали до трех минут малопонятной болтовни, после чего все звенья грузились по ОТС и ехали на место. Сейчас, судя по количеству согнанных специалистов и рядовых, очевидно, масштабы катастрофические. Сводка с места возгорания отличалась от реальности процентов на тридцать, но суть не в том. Если вызывали звено АРИСП – проблема с внутренними силами. Обычно, самое безобидное из того, что приходилось разгребать Винчестеру, или, как его называли коллеги, Спарку, со звеном – коды от 110 до 150. Это: потеря контакта с боевым звеном, потеря контакта с разделением звена, что означало – половина отряда потерялась, половина не выходит на связь; потеря контакта с предполагаемым кислородным голоданием и, конечно, разного рода механические препятствия. Последний код самый тяжелый. Вытаскивать коллегу из-под завалов - рискованное предприятие. Можно запросто лишиться всего звена, поэтому порядки на пожаротушениях с экстренными кодами устанавливались воистину военные. За каждого погибшего отчитывался его старшина, то есть офицер. Если кто-нибудь из подчиненных Винчестера не вернется с задания по глупости Винчестера, простым лишением должности не обойдется. Но суть не в этом. За годы службы Дин потерял четверых коллег. Немного для почти восьми лет, но много для дружбы. К каждому из них мужчина был привязан, каждый из них был настоящим профессионалом и верным товарищем. Все его люди знали, насколько сильно тот болеет душой за работу и за сослуживцев. Никто из них не решился бы его подвести.

- Спарк, - окликнули его. Дин недовольно поморщился – не любил всех этих кличек, но такова уж традиция. Откуда взялось это идиотское прозвище, пожалуй, оскорбительное для пожарного, он не знал, но не спорил. Такова манера любого подразделения – чем больше ершишься, тем сильнее получаешь. – Ты что, сегодня опять всю ночь кого-то жарил? – сидящие вокруг громко загоготали. Возможно, кому-то это и показалось бы издевкой, только не ему. Он знал свое дело, как пять пальцев. Самый прожженный ветеран нервничает на задании. Им всем просто нужно сбрасывать напряжение.
- Твою маму, - фыркнул он, команда заржала еще громче. – Она просила передать тебе подгузник.
- Чарли, тебя уделали, - тихо сказал один из новоприбывших, Майк Донован. Все очень быстро окрестили его Нитро – слишком уж любил с оголенными проводами играться.
- Вранье, - безапелляционно заявил Лемон. – У тебя не встанет на мою маму! – по салону прокатился одобрительный гул – словесная перепалка, борьба за звание самого остроумного, продолжалась.
- Зато встанет на тебя, - хохотнул Дин. – Тебе подгузник сейчас отдать или после, сладкий мой?
- А как же прелюдия? – фальшиво возмутился Чак. – Цветы-конфеты? Все вы, - он говорил писклявым голосом, явно передразнивая какую-то бабенку. - Мужики, одинаковые!
- Прогресс, сестренка, - парировал Винчестер. Лемон собирался еще что-то сказать, но тут ожил интерком.
- Капитан, прибыли на место, - сообщил водитель. Мужчины тут же замолчали, собрались. Казалось, они синхронно шумно выдохнули, в одночасье прекращая быть Майками, Диками и Робами. Все они сейчас стали частицами одного организма, у которых не было ничего, кроме номера позывного и общей цели. Звеном «Танго»-FAST, предназначенным для экстренных и чрезвычайных ситуаций.

Джуно-2 бежал, петляя по разваливающемуся на глазах цеху. Стекла СЗО покрылись копотью, видимость упала до трех метров, рация накрылась, передавая какие-то неясные помехи. Обстановка стремительно ухудшалось, а главное – он остался один. Пятнадцать минут назад отряд защиты изолирующего типа «Джуно» приказом тылового капитана направлен в технические помещения для локализации возгорания и обеспечения безопасности гражданских лиц. Быстро проникнув вглубь периметра, они успели только подключить аварийный слив химических веществ и отрезать центральный перегон. Спустя еще семь минут Джуно-4 и Джуно-3 отделились от ячейки на несколько метров и оказались в ловушке, отрезанные от пути к спасению массивными обломками. Джуно-1, их старшина, погиб при взрыве на глазах у, похоже, единственного выжившего из всего отряда. Пожарный, слишком молодой для того, чтобы расстаться с жизнью, мысленно повторял количество пройденных от точки вброса шагов – привычка, не раз спасавшая жизнь его коллегам. Гражданских, о которых упоминалось в рапорте, звено так и не обнаружило, а может, элементарно не успели, попав в самую гущу событий. Он шел, спотыкаясь и уворачиваясь от летящих с потолка кусков обшивки. Свой боекомплект – медпакет и топор, парень давно бросил, как отягощающий мусор. Спасти ему все равно никого не удастся, так что и успокоительные не пригодятся. А топор не поможет при таких завалах, им только фанерные двери рубить. Не время сейчас, безусловно, думать о подобных мелочах, но он все равно думал, находя в этом некоторое, как ни парадоксально, успокоение. Он думал о том, что снова провалился. Вспоминал, что пошел в учебку при 212 подразделении для того, чтобы добиться мечты. Да, некоторая доля самореализации присутствовала в стремлении спасать людей, но больше всего он хотел предотвратить как можно больше пожаров, чтобы отвести им самим пережитую беду от других. Огонь преследовал его всю сознательную жизнь. Каждый раз, по неосторожности или неумышленно попадая в ловушку пламени, оставался невредим. Однако сейчас… похоже, давний друг его достал.

- ИТ «Д…но», пр…м. Это Дж…-3, код 1…, повто….ю, код 140, треб… с…ная эва….ия! – внезапно захрипела рация. Голос, слабый, почти безжизненный, и помехи перебивали сообщение, изменяя его до неузнаваемости. Отчетливо ясно слышался только идентификатор опасности – острая нехватка кислорода, в отсутствии помощи вероятна смерть от отравления угарными газами. О, да! Этого дерьма тут хватало выше крыши. Нефтеперерабатывающий завод, а они рядом с главной перегонкой. Странно, но от этого кричащего убийственным отчаянием сообщения Джуно-2 почувствовал невероятный прилив сил. Старшина Кортез погиб, но это еще не значит, что и все остальные должны умереть! У него с собой два баллона с чистым кислородом, при умеренном использовании достаточно, чтобы вывести троих – он надеялся, что троих – взрослых мужчин.
- Джуно-3, прием! Джуно-2 на связи, назовите координаты, - торопливо кричал он в рацию. – Стив! Ламонт! Это Джуно-2, - он заставил себя дышать медленно и неглубоко, экономя драгоценный воздух. – Координаты!
- …емнадцать мет… от т…ки вброса, те…ический ту….ль, - вокруг громко скрипело пламя, поедаемая им обшивка и любой поддающийся горению материал. Рация надолго замолчала, долгое, пугающее шипение. – Восем…. – дальше была только тишина.

Восемнадцать метров по горящему, враждебному цеху, чтобы найти двоих задыхающихся воздушно-капельной отравой товарищей. Восемнадцать метров по безжалостной разрухе, где в каждую минуту осыпавшаяся крыша может в мгновение ока лишить жизни. Восемнадцать метров – чтобы найти заваленный раскаленными металлическими листами тоннель. Джуно-3 уже терял сознание, когда Джуно-2 прикрутил к воздухозаборному крану свежий баллон. Где-то за бетонной стеной раздался еще один взрыв – рано или поздно пламя должно было добраться до резервуаров со свежим высокооктановым топливом. Сознание будто отсутствовало. Оставались только животные инстинкты, глубоко заложенные природой или личностью рефлексы самосохранения... или самопожертвования. Разум должен был напомнить пункты инструкций и предписания, но не напомнил, поглощенный единственной целью. Руки, на удивление твердые, вытащили пошатывающегося Ламонта из туннеля, и Джуно-2, что-то невнятно объяснив, подтолкнул его к точке вброса. Джуно-3 обязан был заставить обезумевшего, нарушающего все регламенты, коллегу свернуть операцию и покинуть зону действий, но не смог – сил не хватало даже на то, чтобы ровно идти. Пожарный, которому защитный ИТ-костюм чересчур велик в силу хрупкой комплекции, на аффекте откинул ладонями в уже обугленных перчатках кое-где просвечивающий красным металлический кусок обшивки. Взгляду его предстало истерзанное тело Стива Мастерса, позывной Джуно-4. Помочь ему действительно не представлялось возможным – мужчина умер, даже не успев понять, что происходит. Стоило бы, не медля более ни секунды, бежать, спасать собственную шкуру, как того требует приоритетная пирамида, но бесшабашная решительность и странная, суицидальная и необратимо-опасная уверенность заставили Джуно-2 развернуться, пройти на шесть метров назад и еще на девять влево – туда, где он последний раз засек Джуно-5. Он совершенно не стремился лишиться жизни, и, кажется, прекрасно осознавал степень риска, но не мог приказать себе уйти. Не мог выполнить подобный приказ, как ни старался. Это его первый выезд, окрасившийся кровью сослуживцев. Он не представлял себе, как можно их бросить, не попытавшись помочь. Адреналин лихорадочно пульсировал в висках, разгоняя сине-фиолетовые пятна перед глазами, кислород из маски буквально вливался в тщательно сдерживаемую грудь. Парень помотал головой в огромном шлеме, сделал более глубокий вдох, чем позволял себе раньше, прошел еще немного вперед, лавируя между нагромождениями рухляди. Джуно-5, Эйб Шуцман, лежал на полу без сознания, никаких особых повреждений, кроме вывиха - скорее всего, даже сотрясения не будет. На спине у него через крохотную дырку, пробитую в толстом металле, медленно истекал чистым воздухом баллон, спасший владельца от более серьезных травм. Джуно-2 пьяно улыбнулся и приподнял оглушенного товарища. Свинтил со своего шланга емкость, предварительно вдохнув так глубоко, как только позволяли легкие, и прикрутил к крану Эйба. Веки его медленно смежались, погружая в сон. Голова кружилась. Пятна складывались в удивительную по своей красоте мозаику…

- «Танго»-FAST, прием. Говорит «Эхо», как слышите? – рация, связующая нить между идущими на смерть и внешним миром. Как только они попадали в зону поражения, единственными, на кого оставалось полагаться – четверо спасателей на расстоянии вытянутой руки. Терять из зоны видимости хоть одного – обречь его или себя на долгую и мучительную смерть. Обстановка на месте оказалась более серьезной, чем предполагалось и быстро осложнялась. Два отряда – «Джуно» и «Браво» - вошли, следуя приказу тылового капитана и регламенту, в центральное помещение завода. Самое опасное место, не считая резервуарного парка. Им удалось локализовать пожар на указанных точках, по факту, именно выполнение поставленных им задач не допустило увеличения масштабов катастрофы, но из десяти человек из цехов вернулись всего шестеро. С ИТ-«Джуно» потеряна внешняя связь, коммуникаторы улавливают слабые помехи на линии, но выйти на контакт ни со старшиной, ни с звеньевыми не получилось. Перед самой вброской из проема выполз Джуно-3 в невменяемом состоянии. Смог сообщить только то, что его спас один из сослуживцев, позывной Джуно-2, отдав свой кислородный баллон. Дин – Танго-1 – сильно разозлился, услышав подобное заявление. Сострадание. Жалость. Именно эти два атавизма пожарных подразделений в год убивают больше бойцов, чем все возгорания вместе взятые. Будь у него категоричное право выбирать будущих пожарных, он выбирал бы только самых черствых и бездушных ублюдков, пекущихся исключительно о себе. Есть алгоритмы вброски, приоритеты, в конце концов! Спасай самого себя! Возможно, для гражданских это звучит эгоистично и жестоко, но, на самом деле, нарушая самый первостепенный приоритет – сохранение собственной жизни – звеньевой ломает всю пирамиду приоритетов. Это не формализм, прячущий людей за статистикой, а единственно возможный путь выживания. Правила, инструкции и регламенты пожарных служб написаны кровью павших, нарушь их - и тщательно выверенные конструкции действий летят к чертовой матери, теряется логичность и порядок, а ведь первое правило в критической ситуации – не допустить паники и разобщенности! Если бы этот некомпетентный идиот в здравом уме вышел к командному центру и внятно пояснил, пусть даже примерные координаты пострадавших коллег, «Танго» сейчас не блуждали в кромешном дыму, где на расстоянии метра видимость нулевая!

- «Эхо», прием. Говорит Танго-1. Продвигаемся, десять метров внутри периметра. Цель пока не обнаружена, - отрапортовал Винчестер.
- Танго-1, у вас семь минут, - холодные слова, безусловно означающие чью-то гибель. Кого они найдут при таком задымлении за семь минут? Но ничего не попишешь. Сопутствующие потери – самый гнетущий пункт их деятельности.
- Вас понял, «Эхо».
Джуно-5 нашли спустя пару секунд. Он медленно брел вдоль стены, опираясь на нее рукой, в сторону точки вброса. На воздухопроводном шланге у него болтался почти полный кислородный баллон. Танго-2 и Танго-3 немедленно вывели звеньевого наружу и больше не вернулись, как и следует по инструкции. Вообще-то отряд работает по неписаному правилу - двое внутри, двое снаружи – но данное положение позволяет его нарушить, раз присутствует поддержка «Эхо». Любопытен лишь один момент – если спасатели спасателей попадут в беду, кто будет выручать их задницы?...
- Танго-1, вижу объект! - передал динамик взволнованный голос. - Признаков жизни нет. Критические повреждения визуально отсутствуют.
- Координаты?
- Три часа на север. Примерно полтора метра, сэр! – Дин глубоко вздохнул. Обошлось. На этот раз обошлось. Но что будет в следующий выезд? Скольких покалечит или погубит самонадеянный непрофессионализм этого полудохлого растяпы? Гнать в шею подобные кадры и плевать на нехватку рук. Уж лучше сохранять опытных и проверенных, чем терять их в угоду бумажных героев, стремящихся выслужится перед начальством своими нелепыми "подвигами"
- «Танго»-FAST, общий сбор у точки вброса, - и недовольно. - Несите эту беспонтовую тушку на свежий воздух. Очень надеюсь, выживет, - в баритоне проскочили нотки хищной кровожадности, смешанной с презрением. - Хочу ебальник ему подрихтовать, - закончил Винчестер тоном, не предвещающим Джуно-2, а в повседневной жизни Кастиэлю Новаку, ничего хорошего.

@настроение: Сонная, никак себя в руки взять не могу.

@темы: Фанфики, Destiel, AU

URL
   

Зарисовки пришибленной Destiel

главная