Айте
"По Достоевскому"


Дин повернул ключ в замке, вошел, по-хозяйски хлопнув дверью, в небольшую квартиру. Заглянул в гостиную и недовольно выдохнул, поняв, что Ник еще не вернулся. Прошел на кухню, и, вспомнив, что завтра с утра ему никуда не нужно ломиться, вытащил из холодильника бутылку пива и тут же влил в себя почти половину. Побросал на полку ключи и мобильный – от телефона, уходя с работы, он избавлялся простым нажатием на «Reset». Единственная связь с ним – служебный пейджер. Винчестер вкалывал, как ломовая лошадь. Инструктажи, лекции для стажеров, учения, суточные дежурства. Чтобы вытащить его куда-нибудь на отдых или в общественное место, следовало договариваться в рабочее время минимум за неделю, и еще не гарантия, что в плотном графике не возникнет внезапный экстренный выезд. Собственно говоря, звено АРИСП пожарного управления Милуоки сотрудничало со всем округом.
Мэдисон, порой и в Чикаго выезжать приходилось в особо безнадежных случаях, поэтому чрезвычайных ситуаций хватало с лихвой. Таких, как месяц назад на перегонке, например – инспектора до сих пор пропихивают в извилины поочередно то одному звеньевому, то другому. С капитаном Дином Винчестером беседы у них обычно надолго не затягивались. Офицер четко и ясно излагал известные ему факты, на все остальные вопросы отвечая строго «да», «нет», «не знаю». Так намного проще. Как только начинаешь кормить этих стервятников, припоминать, предполагать или высказывать «личное профессиональное мнение», обязательно потом вывернутое наизнанку, немедленно начинаются вызовы, допросы и прочая бюрократическая волокита. У него и без того проблем хватало. Хвала Богу, Новака в первые две недели отправили в Чикаго, на переаттестацию, поэтому он не мозолил и без того звереющему от одного его вида офицеру глаза. Единственным действительно приятным эпизодом в прошедший месяц оказалось знакомство с Руби Уэллс. Милая девчонка, как выяснилось из общения.

Сэмми, заметно нервничающий на им же самим устроенных «смотринах», теперь, когда брат и его девушка нашли общий язык, светится, как рождественская елка, и сияет от счастья. Скоро женится, Дин знал это еще до того, как сам Сэм задумается о подобном повороте. Руби остроумная, сообразительная, начитанная. Очень приятная собеседница и внимательный слушатель. Хотя, частенько под яркой внешностью и мягкими манерами скрываются самые настоящие демоницы. Ну, да это уже проблемы самого Сэма. Он взрослый мужчина, способен решать за себя самостоятельно. Особенно в свете того, как младший воспринял много лет назад случайно вскрывшуюся правду об ориентации самого Дина. Он единственный, кто не пытался изменить брата, копаться в его психике на предмет тумблера, повернув который, получится переделать гомосексуалиста в натурала, не задавал дурацких вопросов типа «А ты точно совсем-совсем гей, может быть, все-таки, би?». Хрена лысого. Порой Дин, не привыкший рефлексировать по какому бы то ни было поводу, жалел, что правда всплыла именно в тот год, именно в тот июль и именно в столь неприглядной форме. Отец не вовремя вернулся со смены. Вошел в дом, а там Дин от души натягивает своего приятеля по боулинг-клубу. Родитель аккуратно притворил дверь в комнату вполне взрослого сына, спустился вниз и дождался, пока мальчики закончат. Промолчал, когда одноразовый партнер Дина вместе с самим Дином спустились в гостиную. Терпения его хватило ровно до момента закрытия за гостем двери.

Джон, сохраняя гробовое безмолвие, приблизился к Дину и со всего маху врезал ему в челюсть. Потом еще раз. И еще раз. И так до тех пор, пока сын, не смея дать сдачи или хотя бы попытаться остановить слетевшего с катушек отца, не стек по стеночке на пол, теряя сознание. Дин прекрасно понимал, что огребся за дело. Собственно говоря, его тупо занесло. Он давно вырвался из-под родительской опеки, стал независимым и самодостаточным, снял жилье, вполне прилично зарабатывал. В дом отца заехал по его же приглашению, на три недели, до конца ремонта в арендованной квартире. Стоило держать себя в руках, выходить из положения в но-телл мотелях, дрочить до посинения, в конце концов, но не тащить любовника в дом, в котором сам давно не хозяин. Тогда у него элементарно сорвало крышу, как обычно, вместо головы в мыслительный процесс включился член – вот и итог. После этого Дин, естественно, свалил, не придумав ничего лучше, кроме как оборвать все связи. Спустя полгода, с легкой руки младшего, отчаянно пытающегося их помирить, они встретились, чтобы поговорить, но ожидаемо закончили на контрах.
Сэм не оставлял идеи как-то разрешить их конфликт, убеждал отца, уговаривал Дина, метался между ними, понимая обоих. Джон Винчестер человек старой закалки. Он очень любил своих сыновей, но ретроградские взгляды порой не давали ему увидеть за деревьями леса. Он кричал, что старший должен немедленно жениться и наплодить детей, и даже слова Дина о том, что у него элементарно не стоит на женщин, не отрезвляли. Дин бесился из-за самого факта возникновения этой ситуации. Он не намеревался вообще посвящать кого-либо из родных в подробности своей сексуальной жизни, но, раз уж так вышло, надеялся хотя бы на признание за ним права жить так, как он считает нужным. Помириться они так и не успели. Через месяц после их последнего скандала Джона не стало… а Дин, продолжая решать свои эмоциональные и психологические проблемы диким трахом, до сих пор считает себя отчасти виноватым в его преждевременной и, чтобы быть откровенными, глупейшей смерти.

- Дин? – окликнул его Ник. Только что вернулся с занятий и нашел любовника спящим на диване в весьма неудобной позе, с полупустой бутылкой пива в руке. Дин может до утра так спать и ни капли не пролить. Как умудряется, сам объяснить не может. Рефлексы. Въедаются в подкорку за годы опасной службы. Парень осторожно положил сумку с палитрой и скользнул в ванную, смыть краски и пот. Он учился в университете Висконсин-Мэдисон на кафедре культурологи и живописи. Писал неплохие акварели, несколько раз даже выигрывал региональные конкурсы, получил стипендию. Родители Ника расстались, когда он был еще ребенком, зарабатывать на учебу сына в колледже мать не могла – получала гроши. Хорошо, что его талант заметили в школе, за свою более-менее приемлемую жизнь он до сих пор всей душой благодарен бывшему классному руководителю в старшей школе. Правда, приходится каждый день ездить в столицу штата на лекции, рано вставать, поздно ложиться. Если у него оставался, как сегодня, Дин – выспаться совсем не удавалось. Ник только удивлялся, откуда у него силы берутся работать сутки, а потом еще всю ночь трахаться. Замечал, что чем смурнее приходил Винчестер, тем неистовее и несдержаннее вел себя в постели. Сейчас мужчина просто спал. Под глазами залегли тени, лоб между бровей перерезала напряженная черточка, он хмурился даже сквозь забытье. Ник не знал, что происходит у Дина за стенами этой квартиры, любовник никогда не заговаривал с ним о собственных, личных или социальных проблемах, так, ничего не значащие обрезки информации. Единственное, что ему известно доподлинно – Дин любит свою работу и в угоду службе готов жертвовать всеми остальными аспектами жизни.

Парень подошел, поднял с пола пульт, выключил мелькавший каким-то боевиком телевизор, осторожно, боясь потревожить сон, забрал из рук пиво и накинул на Дина плед. Тот сразу же перевернулся на другой бок, выпрямил ноги, поворочался немного, устраиваясь удобнее, и снова отключился. Ник чувствовал, что скоро их балансирующие на грани фола, странные отношения изменятся. Надеялся, что станут такими, как Ник всегда хотел. Знал, что вряд ли получит желаемое. Собственно, Хэттуэй не вдавался в определения, кто ему Дин в духовном плане. То, что он отличный неутомимый любовник – лишь половина вопроса. Сам не откровенничая, тем не менее, всегда слушал трескотню Ника. Подспудно решал проблемы, насколько мог. Спустя две недели после их знакомства – та еще история, надо отметить – парня выселили из квартиры. Арендодатель разорился, дом отдали кредиторам, те потребовали немедленно его освободить. Ник, с ужасом понимая, что скоро будет вынужден жить на улице под ближайшим мостом, тщетно пытался найти выход из положения. С прежним владельцем у них был составлен очень щадящий договор, оплата вносилась помесячно. Мало кто из арендаторов согласится на столь уступчивые условия, а других Ник просто не мог себе позволить.
Дину он вообще ничего не говорил, тот услышал сам из разговора с приставами. Занял денег, помог с переездом, при этом вел себя так, словно делал что-то само собой разумеющееся. Не пытался сблизиться. Будто бы и не было ничего. Еще через три месяца Винчестер пришел после дежурства к любовнику и обнаружил его в кошмарном состоянии, уработанного до полусмерти. Дин сразу же ушел в аптеку, скрипя зубами, накормил лекарствами, помог принять душ и в процессе аккуратно вытаскивал из невменяемого парня подробности. Местная шайка гомофобов – Ник считал проявлением малодушия скрывать свою ориентацию даже под страхом избиения – подкараулила в ближайшем парке. Хэттуэй так и не узнал, в чем конкретно дело, но ребят этих он больше не видел. Уверен был, что дело именно в Винчестере. Дин странный. Не требует, кажется, не нуждается ни в чем, кроме секса. Ведет себя с Ником, как, грубо говоря, с дыркой. Поступает так, словно Ник ему очень дорог.

Парень вышел из душа, прокрался мимо беспокойно спавшего мужчины в кухню, открыл холодильник. Дин наверняка еще не ужинал, и вопрос, обедал ли. На полке стояла приготовленный с вечера поднос с ингредиентами для запеканки – дешево, сердито и вкусно. Винчестер, конечно, время от времени интересовался наличием продуктов в доме, зная, что оплата на подработках смешная, и Ник не всегда может позволить себе купить необходимое, но тот не сдавался. Интуитивно чувствовал, что не стоит полагаться на партнера – не потому, что он предаст или не оправдает доверия, а потому, что рано или поздно уйдет. Парень откинул со лба надоедливую прядь, стянул пышную гриву на затылке в хвост и заколол челку невидимками. Дину нравились густые волосы любовника. Средняя длина, чуть ниже лопаток, насыщенный черный цвет. Он часто во время секса наматывал их на кулак, зарывался в макушку носом, вдыхая аромат шампуня полной грудью. Черт, этот Винчестер… концентрация противоречий и парадоксов. Как в одном человеке уживаются столь антиномичные черты характера, не вызывая острого диссонанса, а складывая удивительную, таинственную и манящую личность? А может, это Ник не видит дисгармонии любовника? Может, питает свою привязанность иллюзиями, и в реальности того человека, в котором, как ему кажется, он отчаянно нуждается, вообще не существует в природе. Он очень хотел заглянуть туда, в глубину бездонного омута души Дина… но, кто знает, не окажется ли единственным, что он там увидит – разочарование? Если Дин уйдет – а он обязательно уйдет, Ник знал, ощущал, как вошедшая за последние восемь месяцев в привычку бытность висит на волоске – будет жаль. Или даже…

- Летаешь? – обжег шею шепот, а вокруг талии сплелись хозяйским захватом руки. Одна ладонь немедленно забралась под резинку штанов и сжала наливающуюся кровью плоть в плотный кулак. Хэттуэй обмяк, откинул голову на плечо Винчестера, растекаясь от его прикосновений, как разогретый пластилин. Кожу на затылке ощутимо прикусили ровные белые зубы, а в ягодицы вжимался пах, пульсирующий напряжением.
- Готовлю, - тихо ответил Ник. Пальцы скользнули по члену вниз, аккуратно поглаживая подобравшуюся в предвкушении мошонку, снова обвились вокруг уже затвердевшего ствола.
- Ага, - мурлыкнул Дин, оставляя на тонкой коже фиолетовый засос. – Я проснулся от запаха. Правда, - он рывком развернул парня к себе лицом, стянул домашние брюки вниз, к изящным лодыжкам, дождался, пока Ник переступит через ставшую ненужной ткань, - аппетита пока нет, - нарочито медленно, играя с восприятием любовника, облизал пальцы, обильно смочив их слюной, и углубился в округлую ложбинку меж упругих ягодиц. Пару мгновений он обводил вход, раздразнивая и без того пылающее тело, а потом резко ввел сразу два пальца. Пил страсть Ника, насыщался эмоциями, что пробуждал в его душе. Наслаждался отражением удовольствия и легкой боли на красивом лице. Подушечка проехалась по чувствительной точке, потом сразу еще раз. Он добавил третий палец, растрахивая узкое колечко мышц, крепко держал бьющийся в сладкой судороге точеный стан. Низ живота наливался и сворачивался в расплавленный клубок, тянул, отчаянно требовал разрядки. Дин одним ловким движением расстегнул молнию джинсов, высвобождая торчащий от желания член, подхватил любовника под бедра, усадил себе на пояс и оперся спиной на стену. Парень доверчиво повис на широких плечах, обнимая мужчину за шею, лихорадочно шептал какие-то умоляюще-невнятные глупости. Откинулся назад, выискивая столь необходимого единения и чувства заполненности. Дин улыбался, глядя на его искреннюю страсть.

- Войди в меня, - скулил Ник, прижимаясь к его груди в надежде на ласку.
- Сейчас, детка, - мужчина зажмурился от наплыва ярких ощущений, уперся головкой члена в горячий, ожидающий вход, немного помедлил, ловя томные стоны. – Детка…. – он подался бедрами вверх, и потянул на себя податливое, порочное тело, насаживая до основания. – Черт! – выдохнул он, оглушенный нахлынувшим удовольствием. Ладони на ягодицах сжались, оставляя темные следы от пальцев, он врывался, исступленно трахая блядскую, жадную задницу любовника, громко выкрикивающего с каждым жестким толчком его имя. Стоять неудобно, но дискомфорт сейчас почти не чувствуется. Дин крутнулся на месте, посадил на подоконник бойфренда, вцепился в его плечи, безудержно, эгоистично приближаясь к пику, почти не заботясь о том, что чувствует Ник. Вторгался грубо, задыхаясь от испытываемой эйфории обладания.
- Еще! – всхлипнул Хэттуэй, когда Дин остановился на мгновение, перехватывая талию.
- Шлюха, - восторженно, с нотками восхищения бросил Винчестер. – Держи, - неторопливо вошел он, издеваясь над нервной системой партнера, ошарашенной такой контрастной переменой. – Еще? – в полузабытье едко шептал он.
- Быстрее! – умолял Ник. Никто не умел так филигранно играть с огнем, как Дин. Он будто смотрит в самое сознание, видит в нем все сокровенные желания и поступает с точностью наоборот, садист гребаный! И необходимая, как ритм сердца, разрядка все никак не нахлынет, потому, что Винчестер не намерен отпускать его в блаженное межвременье раньше, чем сочтет нужным. – Дин, пожалуйста!
- Похотливая шлюха, - безжалостно отказывает мужчина.

Тягучее проникновение, нежное и осторожное, так раздражает, когда тело желает, чтобы его распяли на кровати и яростно трахали до умопомрачения! Закатываются глаза, губы истерзаны до кровавых капелек, не хватает воздуха. Пытка неудовлетворенностью, приторно-сладкая казнь. Дин отстранился совсем, любуясь отраженным на лице Ника обвиняющим негодованием, дернул его на себя, как тряпичную куклу, подтолкнул к столу. Уронил на холодное покрытие животом, потом по лодыжкам пришлось два последовательных удара, заставляющих широко раздвинуть ноги. Снова прикосновение члена, Дин трется пахом о ягодицы, слушая развратные вскрики и сбивчивые мольбы. Он оперся на поясницу любовника обеими руками, невыносимо-ненавистно медленно втиснулся в тугую жаркую задницу, вжался до конца, млея и понимая, что осталось совсем недолго. Резкий толчок, следом еще один, режуще-ласкающий. Частый ритм внезапно обрывается, Дин проводит ладонью от плеча Ника к кисти, обхватывает запястье и укладывает на его изнывающий член. Снова наваливается всем весом на хрупкую талию, пальцы на ногах сводит, лоб нахмурен, капризно изогнуты губы – он трепещет от стремительного приближения к пику.

- Дин! – громко стонет Ник и, туго сжав Дина, кончает. Вспыхивают щеки лихорадочным румянцем. Винчестер удовлетворенно рассматривает истомленное лицо, следит за ленивыми, обессиленными движениями партнера. Впивает ногти в ягодицы и начитает жестоко, с оттяжкой трахать расслабленное, желающее покоя тело. Само осознание, что сейчас, после опустошающего оргазма, любовнику не до секса, но он терпит для Дина, кромсает Винчестеру разум, опьяняет и дурманит, заставляя возбуждение исторгаться из груди с хищным низким рыком. Несколько мощных, властных проникновений, победный и торжествующий вопль. Экстатическая нега делириума. Свинцово-синие пятна перед глазами. Умиротворенность…
- Ты просто секс, детка, - мужчина отстранился, стянул с вешалки полотенце и принялся обтираться, не скрывая того, что едва стоит на ногах.
- Иди ты, - едва слышно буркнул Ник, стекая на стул.
- Не дерзи, - привычно обрубил Дин и потопал в гостиную.
- Полотенце в корзину для белья брось, - догнало его в спину. Винчестер помахал рукой в воздухе, выражая полноту степени своего равнодушия, и свалил на тот же диванчик. Через несколько минут он размеренно дышал, созерцая десятый сон. Не будь на шее разлившегося болезненного засоса и моментально посиневших пятен на бедрах, Ник засомневался бы, действительно Дин просыпался или ему это привиделось.

Неделей спустя Кастиэль или, как его теперь называли все без исключения сослуживцы, Кас, вернулся в Милуоки, получив аттестат пожарного второго федерального уровня. По идее, это первый шаг к повышению до старшего сержанта. К карьерному росту Новак не стремился, для него главной целью была полная самоотдача службе. После его провала на нефтеперегонном заводе гражданские действительно восхищаются его самопожертвованием... потому что ничего не знают о внутренних подробностях их деятельности. Звено устроило ему самый настоящий прессинг, даже Чак Лемон, первый, от кого новичок получил негласное одобрение своей глупости, не пытался за него вступаться, да и не должен был этого делать. Некоторая степень дедовщины всегда присутствует в любых силовых структурах. Пройдет со временем. Если бы и не старшина еще. Капитан Винчестер не скрывал своего удовлетворения, когда получил предписание из управления об отъезде Новака на подтверждение квалификации. Черт возьми, да он только от счастья не танцевал! Совершенно не такой, каким был Мигель Кортез. Сейчас, стоя рядом с могильным камнем погибшего руководителя, Кастиэль сожалел, что после операции оказался в госпитале, и из-за этого не попал на церемонию погребения. Под началом майора Новак проработал полтора года. Всегда получал конструктивную оценку и критику своим ошибочным действиям, редкую, но вескую похвалу.

Парень положил на могилу три белые зантедескии, растерянно улыбнулся, будто извинялся за то, что жив. Он на самом деле чувствовал себя виноватым, правда, не мог объяснить, почему. Решительно развернулся к выходу, ощутив желание немедленно покинуть скорбное место. Почти пятьсот квадратных метров могил для мужчин и женщин, павших при спасении жизни гражданских, попавших в беду. Пятьсот квадратных метров боли супругов, родителей и детей. Белые камни, зелень травы. Памятник тем, кто ушел при исполнении опасных обязанностей. Тем, кто не справился со стихией. Когда-нибудь, рано или поздно, тут похоронят всех, кто сейчас служит вместе с Кастиэлем, и самого Кастиэля тоже. Взгляд его скользнул по одному из надгробий, и имя на нем моментально отозвалось в сердце горьким изумлением и страхом. Парень, неверяще глядя на знакомые буквы, приблизился к камню, прочел всю надпись и почему-то с облегчением выдохнул. «Джону Винчестеру от сыновей. 1954-2005». Значит, это у них наследственное – работать с огнем. И, исходя из места захоронения, отец капитана тоже погиб при пожаре. Сержант Новак подумал, что его интерес к теперь уже семейству Винчестеров чересчур нездоровый, что ли. Какая разница, кем был отец этого человека, и кто его брат? Он просто скотина, не умеющая держать себя в руках, грубиян и хамло. В мыслях пронеслось отрицание. Это неправда, думалось ему.

Как бы он ни хотел ненавидеть жесткого и властного мужчину, своего начальника, не мог. Восхищался его профессионализмом, силой воли. Побаивался, хотя и не подавал виду, его гнева. Сердился за пренебрежение и одновременно с тем понимал, что скептицизм, проявляемый по отношению к нему, полностью справедлив. АРИСП – не просто какое-то подразделение. Их вызывают тогда, когда остальные не справились и попали в неразрешимую обычными методами ситуацию. Риск возрастает многократно, ошибки недопустимы. Он не вписался в коллектив, начав свою карьеру там с чудовищного нарушения инструкций. Неудивительно, что Винчестер ему не доверяет и откровенно недолюбливает «самонадеянного легкомысленного выскочку с манией спасителя». «Принцесска» - вот как он, и с его легкой руки, остальной взвод, называют его на учениях, инструктажах и в рацию. Словно у него нет другого имени, кроме позывного с приставкой номера и Принцесски.

На следующий день команду вызвали на маневры. Винчестер, окинув снисходительным взглядом отлично укомплектованного новичка, передал его под начало Нитро. Звено разделили пополам, раз уж их стало шестеро. Длились учения около пяти часов, полковник, лично присутствующий на операции, внимательно следил за взаимодействием отряда АРИСП, а в частности, за Новаком. Он знал, как его друг относится к влившемуся в коллектив сержанту и решил абстрагироваться от влияния Дина и вынести объективное мнение. Навскидку, новичок был вовсе не так плох, но, само собой, Винчестер в это поверит, лишь убедившись на личном опыте. Кто-то посчитал бы подход капитана к персоналу чересчур суровым, но в действительности Сингер почти всегда одобрял методы Дина. От его подчиненных зависит множество жизней, в первую очередь – их собственные, конечно. Новак медлителен, не сразу отзывается на общий настрой отряда, теряется в нестандартной ситуации. Внутренне оценивает и раздумывает над отданными приказами, но сей момент Дин выбьет - и правильно сделает - на раз. Звено беспрекословно подчиняется старшине, иначе они обречены на разлад и категоричное неповиновение, в перспективе способное привести к чьей-нибудь гибели. В целом же сержант – отличная заготовка под спасателя. В умелых руках капитана он быстро станет профессионалом… если выдержит принятые в звене АРИСП порядки и не сломается под гнетом Винчестера. Вообще-то, именно из-за манер Дина состав звена не менялся уже четыре года. Он умел держать своих ребят в узде, справедлив, честен и жесток. С тех пор, как принял должность старшины, не потерял ни одного бойца, что являлось безусловным плюсом. Роберт Сингер прислушивался к его мнению, никогда не игнорировал, хотя бы потому, что Дин зачастую оказывался прав. Интуитивно чувствовал людей, редко ошибался в своем суждении. Правда, сейчас полковнику казалось, офицер несколько предвзят к сержанту. А если отношение Дина внезапно строилось на предвзятости - жди сюрпризов, скорее всего, неприятных. Винчестер переломает парнишке кости, вполне вероятно, даже буквально. Старик удрученно вздохнул, предчувствуя массу бумажной волокиты и рапорты.

После учений Новака, пропитанного запахом дымовых шашек и густо покрытого пятнами фальшивой крови, вызвал к себе командир подразделения. Парень порадовался возможности свалить из общей раздевалки, хотя бы потому что сослуживцы вечно прикалывались над хрупким телосложением сержанта, отпуская шуточки на манер «не переживай, Принцесска. Ты неси свое снаряжение, а я понесу тебя». Крыть было нечем. Нитро и Лемон, которого по какой-то причине прозвали Пророк, запросто могли понести не только Новака с его снаряжением, но и половину звена на своих могучих плечах. Про старшину Винчестера и говорить не стоило. Еще двое – Гарт Фицджеральд - Душечка, и Адам Миллиган - Глобус, не такие великаны, но рослые и здоровые, куда худенькому Кастиэлю с ними тягаться, если единственными его преимуществами были способность просочится в любую, самую узкую щель, да отлично поставленный хук с левой? Он и в предыдущем отряде выполнял функции разведчика и санитара, благо, медицинские курсы позволяли отличать, когда у человека отравление угарными газами, а когда панический шок. Сейчас, стоя навытяжку перед Сингером, он устало думал, что спустится вниз, сбросит с себя тяжеленный защитный костюм и встанет под хлесткие струи душа, расслабляясь. День, проведенный в сырых холодных траншеях и задымленных шашками макетах домов, не располагал к дружеской беседе. Выслушав наставления и хорошо скрытую похвалу, Новак поблагодарил полковника, отдал честь и вышел из офиса. Улыбаясь завуалированным словам поддержки, парень дробно застучал сапогами по высоким ступеням лестницы и направился к раздевалке. С удовлетворением увидел, что сослуживцы уже одеваются, вздохнул и начал разоблачаться. Костюм он повесил на специальные плечики – позже его заберут для паровой чистки, подхватил полотенце и потопал в душевую.

- Эй, Кас! – догнало его в спину. Парень повернулся, глядя на сослуживцев, собравшихся в пролете между шкафчиками. Нитро повернулся к Адаму, посмотрел на него неодобрительно.
- Глобус, отстань от него, - с укором бросил мужик. – Дай человеку спокойно помыться, - Нитро хитро изогнул бровь, явно на что-то намекая товарищам. Лемон прыснул в кулак и отвернулся, Гарт улыбнулся и принялся натягивать штаны. Вид у всех них был как у шкодливых детей, задумавших пакость. Новак окинул их подозрительным взглядом сквозь прищур.
- O’k, парни, - медленно ответил он, еще не понимая, какого рода ловушка ждет его на этот раз.

Кастиэль толкнул дверь в смежное помещение и по шуму льющейся воды понял, что внутри есть еще кто-то. Пожав плечами, он направился к ряду кабинок, бросил полотенце на крючок у зеркала. Повернув за угол, он увидел в конце ряда капитана Винчестера. Мужчина стоял спиной к входу, сверху на запрокинутую голову лилась вода, и даже за густым белым паром был виден каждый изгиб сильного мускулистого тела. Дин явно никого не замечал. Мало того, он, собственно говоря, не ожидал, что здесь может появиться еще кто-то, кроме него самого. Правой рукой он опирался на стенку кабинки, а левую спустил к паху и, крепко сжимая напряженную плоть, увлеченно развлекался игрой в одни ворота, время от времени роняя приглушенные стоны. Сержант, прибитый к полу столь откровенным проявлением сексуального вожделения, остолбенел, покраснев до кончиков ушей. Дин, судя по всему, ощутив на себе пристальный взгляд, и не подумал прекратить своего занятия, а повернул голову и посмотрел на растерянного новичка порочными, бесстыдными, полными снисходительного презрения глазами. Снова отвернулся, будто увидел пустое место. Новак отмер, пулей подлетел к вешалке, сдернул с нее, едва не порвав, полотенце и завернулся в него судорожно трясущимися руками. Потом вывалился в раздевалку и прислонился спиной к холодному кафелю стен. Как только створка хлопнула об косяк, воздух сотряс дружный громогласный ржач. Из-за шкафчика выглянул Чак, развел руками, заливисто хохоча, словно хорошо накурился, перегнулся пополам, захлебнувшись смехом. Кастиэль закрыл ладонью глаза, чуть прижимая веки подушечками пальцев, снова посмотрел на хихикающих над растрепанным видом парня сослуживцев.

- Придурки! – раздраженно бросил он. – Вы все знали, да?!
- Ага, - кивнул Гарт. Мужчины уже стояли одетые, и, видимо, дожидались только прелюбопытной сцены стремительного вылета из душевой напарника, красного, как вареный рак. – Ладно, Принцесска, не ершись. Жив же остался, - снова прикололся он. Они двинулись к выходу – смена закончена, представление тоже, поэтому можно разойтись по домам. Чарли задержался, подошел к Кастиэлю.
- Ты расслабься, - сочувственно посоветовал он. – Все через это проходят. Нитро, когда на кэпа наткнулся, чуть на стены не лез. Держишься неплохо, кстати, - Чак ощутимо хлопнул парня по плечу, заставляя поморщиться от боли.
- Да я знаю, - отмахнулся Кас. – Просто это, - он кивнул в сторону душевой, - слишком уж неожиданно.
- Ты все время сбегаешь из раздевалки в конце дежурства. Мы сразу поняли, что таким образом ты пытаешься соскочить со своей порции насмешек. А хитровыдолбанных, - он улыбнулся, и голос его приобрел нотки одобрения, - наши не любят. Вот тебе наглядно и показали, кто единственный имеет право принимать душ последним. И, - снова рассмеялся мужчина, - почему.
- Ты хочешь сказать, что это… - парень замялся, - в порядке вещей?
- Да. Спарк не из стеснительных.
- Я не о том!
- Принцесска… - Чарли осекся. – Кас, все снимают напряжение по-своему. Глобус смотрит мелодрамы, Нитро гоняет на гоночных карах, Душечка плавает в бассейне. Я за котятами ухаживаю. А кэп – трахает все, что шевелится. Привыкай.
- Ушам не верю, - захлопал глазами Новак. – Адам смотрит мелодрамы?!
- Так точно.
- А у тебя – котята?
- Волонтер в приюте для бездомных животных.
- А капитан… - Кастиэль покраснел до состояния свеклы. - Понятно теперь, почему в подразделении не работает ни одной женщины, - покачал головой парень. – На него за домогательства в суд еще никто не подавал?
- Ха, ну, если только ты подашь, - заржал Лемон.
- О чем ты? – не понял Кас.
- Кэп – гей, Принцесска, - добил его мужчина и поднялся со скамьи, оставив на ней ошарашенного Новака переваривать внезапно снизошедшее откровение.

У парня рушилось все представление о геях. Не то, чтобы он относился к ультра, нет, конечно же. Собственно, он считал, что люди имеют право самостоятельно решать, с кем делить кров и ложе, и даже гомофобские высказывания матери – Библия отрицает гомосексуальность, называя ее содомией – не повлияли на мировоззрение сержанта Новака. Правда, он всегда считал, что это очевидно. Или так проявлялось его ханжеское отношение к людям нетрадиционной ориентации? Почему-то ему казалось, что гей – ранимый и вечно ноющий о своих проблемах мужчина в чулках, стремящийся непременно сделать операцию по смене пола. Да уж, а он-то был уверен в широте своих взглядов…

- Я тебя так шокировал, что ты смылся, забыв помыться? – раздался над головой насмешливый голос Винчестера. Кас снова залился краской.
- Прошу прощения, сэр, я… этого больше не… - начал мямлить он, но капитан его перебил.
- Принято. Если подобное зрелище так травмирует твою психику, советую больше никогда не опаздывать в душ, - неожиданно спокойно сказал Дин. – Или, - он обмахнул с кожи воду и скинул полотенце, оставаясь полностью обнаженным, - привыкай, - цинично закончил он и отвернулся.
- Есть, сэр, - зачем-то ляпнул сержант. Потом подскочил и опрометью ломанулся в душевую, не желая оставаться с командиром наедине. Вид абсолютно голого Винчестера заставлял парня чувствовать себя весьма неуютно. Кастиэль смущался, краснел, не знал что сказать, в какую сторону смотреть и куда девать руки. Нет, в нем не родилось идиотского предположения, что капитан немедленно попытается его поиметь, как у многих гетеросексуальных мужчин после того, как они узнают правду о своих друзьях, например. И никаких негативных эмоций – отторжения или отвращения - в нем нетрадиционная ориентация вышестоящего офицера не вызывала. Просто… неудобно, и все. Некомфортно. Словно вся та растерянность и смущение, которые он испытывал в присутствии старшины раньше, сейчас стократно усилились. Новак стоял под освежающим душем и бросал самому себе непонятные, въедливые и любопытные взгляды в сторону центральной кабинки, вспоминая, каким раскрепощенным и естественным выглядел капитан – словно дитя природы. Как посмотрел на нарушителя уединения – с легкой досадой, но раскованно, непринужденно и… двусмысленно! Кончик языка провел по верхней губе, прежде чем мужчина отвернулся. Глаза под поволокой, напряженные плечи, вздувшиеся бицепсы правой руки. Античная скульптура, ни дать ни взять.

«Какого хрена я всегда попадаю не в то время не в то место?» - сокрушенно думал Кастиэль, смывая с мягких волос пену.


"Второй закон термодинамики"

Минивэн мягко подпрыгивал на кочках, шурша колесами по ровному асфальтному полотну. В салоне сидели шестеро мужчин в полном боевом облачении, единственным отклонением от правил были снятые шлемы, пока не нужные. Гробовая, напряженная тишина – вызов срочный. В принципе, ничего экстраординарного, кроме места назначения – Миннеаполис. Водитель повернул руль вправо, в сторону аэропорта – там, под разогнанным винтом, звено АРИСП уже ждал военный вертолет. Если помощь требовалась так далеко и так срочно, значит, произошло что-то действительно из ряда вон. Как бы там ни было, вернуться после смены домой к привычному времени сегодня точно никому не удастся. Но, несмотря на это, поведение звеньевых мало чем отличалось от обычного экстренного выезда, если исключить спящего Чарли – он вырубился в ту же минуту, как уселся на сиденье, и чему-то молча скалившегося Глобуса, обычно не отличающегося улыбчивостью. Они все – профессионалы, знающие, куда и зачем едут, и что их там ждет. Ничего удивительного в том, что они уже не заморачиваются прибытием. Откровенно нервничал только Кастиэль, правда, со стороны это вряд ли можно было увидеть. Каменное, непроницаемое выражение лица, отстраненный взгляд сквозь салон. Парень не знал, в чем дело – никто не знал, даже капитан – что заставляло сержанта нервничать еще сильнее. Внезапно безмолвие нарушил пронзительный сигнал телефонного звонка, потом сразу еще один. Чак лениво приоткрыл один глаз, выразительно посмотрел на Новака и едва заметно покачал головой. Кастиэль поспешно вытряхнул локоть из рукава, залез под футболку и вытащил из ворота висящий на шее мобильник-раскладушку на шнурке.

- Да, - приглушенным голосом бросил он в трубку. Нитро помахал рукой перед лицом сержанта, отчаянно привлекая его внимание, замаячил на сидящего на переднем сиденье капитана, но эффекта не достиг, прищурился злорадно и откинулся на спинку, сложив неуклюжие руки на груди. – Мам, я не могу сейчас разговаривать, - зашипел Кас. – Я на выезде, - пауза. – Возможно, поздней ночью, еще ничего…
- Эй! – громогласно окликнули его. Сержант быстро поднял испуганные глаза и уткнулся в гневный, испепеляющий взгляд Винчестера.
- Я перезвоню, - пискнул он и собрался отключиться, как Дин подался вперед и властным рывком выдернул у него из рук телефон. Еще один тяжелый, обвиняющий взгляд, затем мужчина нарочито демонстративно взялся обеими руками за края раскладушки и резко сложил ее в обратном направлении, безжалостно выворачивая наизнанку хрупкие контакты. Потом старшина отвернулся, открыл окно и выкинул туда изнахраченную технику, не сказав ни слова. Закончив экзекуцию, офицер устроился поудобнее и прикрыл веки. У Кастиэля возникло впечатление, что таким же образом капитан с удовольствием расправился бы и с самим Новаком, и натужно сглотнул, обомлев.
- Я, - подался вперед Нитро, - предупреждал, - торжествующе закончил он.
Сержант только вздохнул удрученно и кивнул, понимая, почему на звонок не пошевелился никто из коллег. Видимо, у всех остальных телефоны постигла та же незавидная участь.

По прибытии в Миннеаполис отряд снова посадили в транспорт и повезли за город, в Джордон. Теперь уже нервничал – и даже не думал этого скрывать – Винчестер. Парни переговаривались между собой в салоне, предполагая, насколько масштабным может быть возгорание, если все состоящие в активном статусе звенья АРИСП, а их в штате семь, согнали на одну точку. Встретил их бригадный генерал, Зак МакГонаги, но объяснять ему уже ничего не пришлось. Насколько хватало глаз – все пылало. Индустриальный пожар класса G – на месте работает до восемнадцати расчетов, одиннадцать единиц личного состава пропали без вести. Одиннадцать единиц личного состава – это одиннадцать человек, одиннадцать пожарных, их товарищей и коллег. Дин раздраженно поморщился. Эмоции. Сопереживание, сострадание, страх. Отягощающий груз, ни больше, ни меньше. Он должен войти в периметр, найти возможно выживших и вывести их наружу, не теряя при этом своих. Винчестер эгоистичен и себялюбив. Он беспокоится о Нитро, Пророке, Глобусе и Душечке. И Принцесске, мать его. Кстати, о сержанте!

- Новак! – окликнул он замершего парня. Кастиэль никогда еще не видел столь масштабных возгораний. Даже последний его выезд на нефтеперегонку не был настолько впечатляюще-опасен и красив. Полыхало все, что только доступно взгляду. Искрят провода, пламя гудит, как водопроводные трубы – очень редкий феномен, когда вырывающийся из замкнутого пространства огонь набирает обороты, всасывая кислород – первый элемент, необходимый для горения. Осыпается на глазах крыша. И им предстоит туда войти? Это же настоящее самоубийство! И, несмотря на то, что инстинкты выли, требуя немедленно покинуть смертоносное место, сержант только пристально, завороженно смотрел в глубину оранжево-красного зарева, манящего в своей коварности.
- Да, сэр? – он с трудом заставил себя оторваться от прекрасного зрелища и повернулся к старшине. Вокруг уже собрались остальные звеньевые, внимательно ловя каждый вздох командира.
- Позывной – Браво-FAST. Адам и Чак – заходите слева. Нитро, - он повернулся к Майку, - на командовании. Гарт на поддержке.
- Но, Спарк... - Душечка попытался что-то возразить.
- Выполнять! - рявкнул офицер так, что стоящий рядом Нитро вздрогнул.
- Есть, сэр, - недовольно козырнул Гарт. Винчестер знал, что миссис Фицджеральд беременна вторым ребенком. Знал, что Гарт единственный отец в звене. Знал, что не хочет нести на себе груз вины за сирот. – Ты, - он приблизился к Кастиэлю, обхватил его шею рукой и припечатал спиной к борту ОТC. – Идешь со мной. И не вздумай вытворять хуйню!
- Так точно, капитан, - шепнул Кастиэль, раздавленный таким напором.

Они разделились. С топором в руках, неся за спиной два баллона сжатого кислорода, рассчитанных на час внутри периметра, мужчины вошли в охваченное пожаром здание. Возгорание успешно локализовано предыдущими специалистами, основные линии отрезаны от города – территория эффективно заблокирована. Распространиться огню не позволят, но этим будут заниматься уже без них, потому что основная задача АРИСП – не тушить. Они спасатели. Выводят из огня тех, кто уже и не надеялся на выживание. Кастиэль вбежал вслед за Дином, настороженно осматривая зону вброса. Видимость ни к черту, задымление белым маревом скрывало окружающие предметы. Видок тот еще, ничего не скажешь. Разбросанные куски металлической обшивки, кровля, провалившаяся задолго до приезда АРИСП-отряда, кое-где уже ярко подсвечивающаяся красным. Пожар категории G, ранг 5 – горят даже негорючие материалы, любое, кажущееся на первый взгляд надежным укрытие, вполне возможно, предательски оборвет жизнь. Новак следил за капитаном и буквально не узнавал его. И без того скупой на эмоции, мимику и слова, сейчас Винчестер походил на высокоинтеллектуального андроида в активном режиме. Ни вздоха, ни вскрика, ни лишнего, очеловечивающего жеста. Так неестественно холодно и отрешенно смотрелся среди разрухи этот сильный, будто искусственный мужчина. Словно он сам уже много лет безнадежно мертв. Словно единственное, что заставляет его двигать конечностями, говорить и дышать – непонятная, неведомая Новаку идея, недостижимая в своей идеальности даже для самого Винчестера.

Они проходили меж погибших, безучастно переступая через опустошенные тела, как через куски камня. Винчестер даже не смотрел под ноги. Он выискивал желто-красные сигнальные катафоты костюмов – световозвращатели, искажающие упавшие на них лучи и светящиеся в темноте, как фонарики. Оснащение любого защитного костюма. Электростанция искрила проводами, пару раз Дин схватил идущего позади сержанта за руку мертвым обхватом, обводя его мимо высоковольтных оголенных линий, сорванных со столбов мощным огнем. Кое-где им попадались наплывы пены и останки пожарных рукавов – Винчестер немедленно сменял, отчитавшись в рацию, направление, понимая, что раз есть пожарный рукав, значит, где-то поблизости есть и тот, кто его держал. За двадцать минут они нашли трех погибших. Пророку и Нитро повезло больше – четверо выживших, которым повезло спрятаться под разваливающимися плитами стен. Оставалось еще четверо, ранее не вышедших на связь, как раз в том секторе, где сейчас разбирали завалы Винчестер и Новак.

Первый квадрант остался позади, времени все меньше и меньше. Оно утекает вместе с каждым открытием клапана в шланге, выливается с каждым нагнетенным глотком газа. Еще через несколько шагов капитан делает глубокий, слышимый в непрерывной трансляции вдох и отвинчивает с воздухопровода первый баллон, удивляя идущего позади сержанта. У Кастиэля кислорода хватит еще минимум на пять минут. Потом вспоминает – конечно. Объем легких Винчестера раза в полтора больше, чем у хилого Новака, дышит он чаще, а значит, быстрее расходует запасы драгоценного воздуха. Шесть метров почти вслепую, потом, наконец, тишину и вой пламени прорывает сдавленный крик о помощи. Дин разочарован. Это не пропавшие пожарные, а каким-то чудом выживший гражданский. Трясущийся от страха мужик, еще тощее, чем Новак. Почти невменяем, что ожидаемо. Просто балласт, с досадой думает капитан, но выхода нет – придется отправить с ним наружу сержанта и продолжать поиски в одиночку. Внезапно бывший инженер бывшей электростанции подскакивает с пола и бежит к двери, припирая которую лежит пятый найденный Дином и Кастиэлем труп. Глухая изоляция возгорания, самый надежный способ локализации. Пожарный погиб, перекрывая доступ кислорода к открытому огню, там, за металлической створкой. Из узкой щели под дверью вырывается и снова втягивается назад тонкая струйка темно-желтого дыма. Так дышит смерть спасателей. Так она зовет их к себе….

- Нет-нет-нет! – истошно заорал Кастиэль, бросаясь вдогонку за еще не спасенным человеком, ломанувшимся в сумасшедшей панике открывать единственный, по его искаженному страхом мнению, выход. Дальше был оглушающий взрыв. Мужчину, открывшего дверь, просто изжарило в мгновение ока. Там, за стеной, еще час назад бушевала неукротимая стихия, сдержанная ценой жизни одного из коллег Дина и Кастиэля. Погибший пожарный захлопнул дверь, приперев ее собой, и последнее, что он смог сделать - перекрыть огню пищу – воздух. Нет воздуха – нет огня. Действует этот принцип только в том случае, если тление успевает захлебнуться. Сейчас же, получив резкий приток кислорода, пламя восстало из пепла, словно древний озлобленный феникс, вырываясь из одного помещения в другое сквозь узкий проем направленной всесокрушающей, испепеляющей, убийственной струей. Обратная тяга. Причина смерти почти половины новичков-пожарных и восьмидесяти процентов гражданских. Ошибка в их деятельности допускается лишь один раз и, самое главное правило, первый и высший приоритет – никогда не открывать запертые двери, из-под которых дышит синяя или желто-серая струйка. Сейчас чудовищным выхлопом выбило кусок бетонной стены, отбросило и завалило обломками звеньевых АРИСП, и взорвало основной генератор и котел электростанции. Ситуация стремительно ухудшалась, отбирая у присутствующих шанс на спасение.

Сержант Джеймс Кастиэль Новак, позывной Браво-6, поднялся с пола, разгоняя перед глазами пятна. От мочки уха к шее под накидной пеленой шлема стекла вязкая струйка крови, потом вторая с другой стороны. Легкая контузия, неопасная для жизни, просто немного повредило перепонки. Парень, пошатываясь, сделал несколько шагов, пытаясь придти в себя, но получалось пока плохо. Трансляция надрывалась, взывая к потерянным боевым единицам… Кас что-то мямлил, даже не пронимая смысла слов, пока голос Чака – хэй, Принцесска, давай, скажи нам, что с тобой все нормально! – не вывел его из бреда. Сначала он сориентировался в пространстве. Осознал, где находится и куда нужно двигаться, чтобы спастись. О том, чтобы спасать кого-то из пропавших пожарных уже и речи не могло идти. Он доложил по рации о происходящем, сообщил, что взрывом снесло переборки центрального холла, с трудом разбирая ответы, потом побежал к точке вброса. Спотыкаясь, едва разбирая в белом дыме путь, он, хоть и желал всей душой убраться из пылающего места, цеплялся глазами за каждый выступ, что-то выискивая. Что именно он пытался найти, он и сам не мог понять, просто впивался взглядом в неясные очертания обломков, едва перебирая ногами. В голове стоял звон, кровь в два ручья хлынула уже из носа, он запрокинул, дурень, голову и тут же захлебнулся пряным ароматом.

- Я иду туда, - Чак подхватил со спины Глобуса неизрасходованный баллон и двинул в сторону первой котельной.
- Нет, не идешь, - холодно возразил Майк, ловя его за руку. Старшина звена назначил его на командование. Это значило, что за жизнь и безопасность бойцов он отвечал головой – в прямом и переносном смысле. Он слышал, как эфир передал громкий бабах. Он знал, что там его капитан, и уважал его, как начальника, и любил, как близкого друга. Но он – профессионал. Его обучал Дин, жестоко выбивая безжалостным мордобоем и строгими взысканиями неповиновение и прочее эмоциональное дерьмо. Пожалуй, именно Майклу, как новоприбывшему, досталось сильнее всех, курс его подготовки был чертовски ускоренным. Возможно, Винчестер увидел в нем достойную смену себе, а возможно, у старшины просто не задалось настроение в те дни, но уроки свои Нитро запомнил назубок.

- Задержи меня! – ехидно воскликнул Лемон, сжимая кулаки до побелевших костяшек.
- Парни, кончайте… - попытался влезть Адам, но тут же отступил на шаг назад, примирительно поднимая ладони.
- Смирно, мать твою! – ровно отдал приказ Донован, будто заказывал завтрак.
- Ты не кэп! – вспылил Чарли. – Ты права не имеешь что-то требовать от меня!
- А ты получил приказ заткнуться и прижать задницу, - еще тише сказал Нитро, но лейтенант его перебил.
- Там Спарк! И Кас!
- Я срать хотел на твою романтическую привязанность к Новаку, - прищурился Майкл. – Ты незамедлительно осадишь, или я вызываю «Эхо».
- Не посмеешь! – выдохнул Чак. – И причем тут романтика? – уже возмущенно спросил он.
- Просто заткнись, - отмахнулся Донован. – Какого хрена? Ты думаешь, тебе одному не безразличен Спарк? Или, может, Принцесска только для тебя товарищ? Не капай своим эгоизмом, Чак! И прижмись, не сыпь соль на рану.
- «Браво»-FAST… - глухо донеслось из передатчиков, - прием…
- «Браво»-FAST на связи! – незамедлительно отозвался Нитро, отвлекаясь от склоки. В душе его расцвело что-то и расслабилось. Судя по всему, Принцесска нашелся.

Сержант, шатаясь от усталости, медленно бежал к точке вброса, проклиная свою тщедушную комплекцию – защитный костюм тянул к полу, а тяжелый шлем заставлял смотреть строго вниз. Звено уже собралось на выходе, как он понял из сообщения рации, не нашелся только капитан. Из динамика Браво-6 постоянно получал наводки по координатам – задымление четвертой степени, видимость упала до нуля – это значит, что ничего не видно уже на расстоянии вытянутой руки. Ландшафт, если можно так сказать, помещения изменился до неузнаваемости. Там, где еще несколько – пять, десять? Он не знал, сколько времени пробыл в отключке – минут высились стены, теперь огромные проемы, зияющие рваными краями. Инстинкты кричали и плакали, умоляя срочно переместиться из угрожающего места куда-нибудь в безопасность. Туда, где не будет пахнуть кровью, разрушениями и дымом. Туда, где аромат паленого мяса будет означать барбекю, а не чудовищную, страшную смерть. Сейчас измученный, одурманенный гормонами парень вдруг рассмеялся. Вот оно, хреново отличие людей от животных. Животные всегда будут бежать, если подсознание орет об угрозе. Люди будут ползать по останкам здания в поисках… в поисках… желтой униформы защитного костюма с полосками светоотражателей по швам. Из-под завала, толстенной бетонной плиты, торчало полкорпуса, облаченного в фирменный ИТ противопожарного управления Милуоки – у них такая фиолетовая эмблема над сердцем. Он осознал, что все время, сколько шел по периметру, искал именно этот ИТ и именно это фиолетовое нелепое пятно, похожее на кляксу.

- «Браво»-FAST, прием! – заорал он, прижимая кнопку транслятора на гермошлеме.
- Браво-5 на связи!
- Браво-2 на связи, - откликнулись Чак и Адам. Нитро снова насторожился, заслышав искрящий тревогой голос сослуживца. Новак еще молодой совсем, желторотый и искренний. Парнишка не обучен филигранно манипулировать коллегами, лгать в рацию и спокойным голосом обещать, что все в порядке тогда, когда один из их друзей мертв. И сейчас его откровенный страх сообщал о том, что есть повод для опасений.
- Говорит Браво-6. Обнаружен Браво-1, состояние неизвестно, код 150, код 140, требуется срочная помощь!
- Понял вас, Браво-6. Жду координат, - бросил Майкл, обводя глазами напарников. Чарли только поморщился, выражая этой гримасой что-то типа «я же говорил, что нужно туда пойти».
- Двадцать шесть метров, основной периметр. Поспешите, парни! – отчаянно крикнул Кастиэль, рассматривая бездыханного офицера, прижатого обломками.
- Принято. Не менее десяти минут до контакта, - отрешенно ответил Донован. А после, смягчаясь, добавил: - Мы скоро. Не дергайся, Кас.

Сержант принялся раскидывать обломки стен. Шлем старшины треснул, перерезан воздухопроводный шланг, раздавлен баллон с кислородом. Приподнять плиту в одиночку не удалось бы и более сильным звеньевым – килограмм шестьсот, не меньше. Кас с содроганием думал, что могло произойти с Винчестером под таким весом, и молился про себя, чтобы его командиру повезло. Из-под завала торчали только левая рука, плечо и голова – но и это уже хорошо. Он сдернул с потерявшего сознание мужчины ставшую бесполезной маску, попробовал подержать у губ истекающий жалкими остатками воздуха шланг, но потерпел неудачу. Чертыхнулся, понимая, что если как можно скорее не оказать пострадавшему первую помощь, он умрет на руках Новака, независимо от того, целы ли у него кости – просто-напросто задохнется. Потом парень решительно стащил с себя громоздкий шлем, отвинтил от него воздухопровод и сунул в рот, набирая как можно больше кислорода в легкие. От чистого газа содержание свободного кислорода в крови резко подскочило, голова моментально закружилась, и стало нестерпимо жарко, он потерял равновесие, но легкомысленно проигнорировал столь явные признаки гипероксии. Смахнул налетевшую с разрушенных обломков пыль с лица мужчины и припал к посиневшим в ацидозе губам, словно в поцелуе, искусственно вентилируя легкие. Снова втянул воздуха из баллона, поспешно заткнул клапан неловкой, непослушной ладонью в жесткой перчатке, снова отдал вдох Винчестеру. Сколько он так дарил свое дыхание человеку, всей душой его ненавидящему, он понятия не имел. Единственное, что он знал наверняка – облегчение и непередаваемое чувство счастья, когда засыпанные серой крошкой светлые ресницы затрепетали, а веки медленно поднялись.

- Принцесска, - едва заметно сложили губы. Глаза цвета зеленого ореха пристально, слегка обвиняюще и восхищенно смотрели несколько мгновений. – Отчет по ситуации, - прохрипел капитан после долгой паузы.
- Уровень задымления четвертый, последствия взрыва – пятый, опасность для жизни – чрезвычайная, - пьяно ответил Кас, размашисто покачиваясь на вдохе. Склонился, затыкая рот уже собравшемуся что-то сказать командиру, передавая ему воздух – наверное, чтобы у офицера было, чем наорать на подчиненного.
- Код? – уже громче и живее поинтересовался Дин. Обвел долгим взглядом помещение, попытался приподняться, но понял, что не может. Кастиэлю не было нужды отвечать – бывалый пожарный и так знал, насколько опасно сложившееся положение.
- 140, 150, - опалил парень щеки Дину.
- Покинуть периметр, - капитан неудачно двинул ногой и чуть не взвыл от пронзившей мозг боли.
- Отклонено, - вдруг заупрямился сержант.
- Я приказал тебе немедленно уносить отсюда свою тощую задницу! – возможно, в другой ситуации это и прозвучало бы страшно – сейчас же Новак только улыбнулся.
- У вас нет баллона и маски, - отказался он. - У вас элементарно не хватит сил дождаться отряд.
- Я подам на тебя рапорт, - пригрозил Винчестер.
- Подавайте, - беззаботно ответил сержант и снова припал к губам старшины животворящим поцелуем.

И без того хорошо потрепанного капитана от переизбытка кислорода бросило в жар, а после сознание вновь отключилось. Новак поначалу перепугался, а потом понял, что все в порядке и продолжил передавать со своих губ жизнь. Прикрывал на время своего вдоха рот Винчестера выдранным из шлема респиратором, защищая организм от угара. Забрали их, как и обещали, через десять минут. Парни прибыли с промышленным домкратом, довольно быстро приподняли придавливающую капитана плиту и, уложив безучастного Дина на импровизированные носилки, быстренько покинули периметр. С катастрофой разбирались уже без них. Доложив об обстановке внутри, парни передали Новака, уже едва стоящего на ногах из-за гипероксии, и капитана Винчестера местным медицинским расчетам. Как оказалось, взрыв и падение не нанесли старшине критических повреждений. Переломы обеих ног и ребер без смещений, растяжения, неопасное сотрясение мозга. Уже через несколько дней все звено, временно переданное под командование Нитро, появилось в палате на четвертом этаже окружного военного госпиталя Висконсина.
Дин, когда вся толпа ввалилась в тесное помещение, что-то строчил левой рукой на листе, наспех выдранном из тетради. Заметив вторжение, мужчина еле уловимо махнул, призывая посетителей к спокойствию, дописал текст и поставил внизу свою всеми узнаваемую размашистую подпись. Затем наспех набросал что-то на салфетке и поднял голову.

- Где Новак? – вместо приветствия спросил он. Ребята расступились, являя миру сержанта, нервно переминающегося с ноги на ногу. – Дайте нам, - мужчина посмотрел на друзей, - поговорить наедине, - переглянувшись, звеньевые высыпались из комнаты в коридор, как и просил Винчестер. – Я благодарен тебе, - Кастиэль аж глаза вытаращил. Старшина его что сейчас, действительно поблагодарил? Завтра камни с неба посыплются!
- Не стоит, сэр….
- Тем не менее, это, - Дин сложил в два раза исписанный лист и протянул его Кастиэлю, - рапорт о несоответствии занимаемой должности. Я хочу, чтобы ты лично доставил его полковнику Сингеру.
- Да, - парень прикусил губу, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями. Нет, он, само собой, знал, что капитан не сможет проигнорировать вопиющее нарушение инструкций и прямо отданного приказа. Просто… надеялся, наверное. И сейчас, едва не плача, он до крови прикусил губу, чтобы не показать своей тревоги. – Конечно, сэр.
- Попрощайся с парнями, - добивал его Дин. – В звено ты больше не вернешься.
- Никак нет, сэр, - неожиданно возразил Кастиэль. – У меня есть, что сказать на слушаниях, - бросил тот и вышел в холл.

Дин покачал головой, понимая браваду новичка, а потом подозвал к себе Чака и на ухо передал ему адрес и номер телефона Ника. Парень наверняка извелся, пытаясь понять, почему партнер почти неделю не звонит и не приходит.

@музыка: Nickelback - Savin' Me

@темы: AU, Destiel, Фанфики